Список форумов Форум Бориса Левандовского Форум Бориса Левандовского
Официальный форум писателя Бориса Левандовского
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Всего Лишь Карамель

 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Форум Бориса Левандовского -> Творчество участников форума
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Ловец Снов
Начинающий маньяк


Зарегистрирован: 23.07.2009
Сообщения: 35
Откуда: Апатиты

СообщениеДобавлено: Ср 25 Ноя, 2009 22:52    Заголовок сообщения: Всего Лишь Карамель Ответить с цитатой

«Известная фотомодель покончила с собой после сенсационного признания прессе».
Верхнюю часть газеты со статьей под таким заголовком я увидел в ларьке с печатной продукцией утром того дня, когда торопился на свое очередное интервью. Я улыбнулся черной иронии, ведь мне предстояло взять интервью у популярной в узких кругах фотомодели с забавным именем Карамель.

* * *

– Не секрет, что многие мужчины находят вас очень красивой девушкой. А как вы сами оцениваете свою привлекательность?
Карамель пристально посмотрела на меня, не произнося ни слова. Судя по выражению ее глаз, мой вопрос отнюдь не поставил девушку в тупик, она пыталась заглянуть в мою душу, что-то прочесть там, в моих глазах. С минуту мы молча смотрели друг другу в глаза, и никто из нас не решался произнести ни слова. Я понятия не имел, о чем она думала в те долгие мгновения нерушимой тишины, повисшей над нами в свежем летнем воздухе ночного цветущего сада. Я не хотел этого знать. Карамель смотрела в мои глаза и единственным моим желанием бы-ло то, чтобы это продолжалось вечно.
Мы сидели напротив друг друга, слегка покачиваясь в плетеных креслах-качалках. О ней я должен сказать только, что в тот вечер она была прекрасна. Как, видимо, и всегда. Прошел всего лишь час после нашего знакомства, но за это время у меня сложилось впечатление, будто я знал Карамель долгие годы. Она была гораздо моложе меня, а ее молодая бурная жизнь намного сочнее и ярче моей тогдашней.
Мне уже нравилось в ней все. Абсолютно все. Ее изысканный творческий псевдоним, необычная профессия, яркая внешность, импульсивное поведение, одновременно взрывной и мягкий характер. Все это и составляло саму ее сущность.
Ее длинные распущенные волосы представляли собой чередование светлых и темных прядей и свободно лежали на плечах, голубые глаза – большие и выразительные – заглядывали, казалось, внутрь тебя. Изящные, утонченные черты лица выдавали в ней принадлежность к высшему свету. Небольшое количество кос-метики на лице (неброская лиловая помада на губах, слегка припудренные щеки и немного выделенные черной тушью длинные ресницы) придавало девушке некую искренность, будто бы говоря: «мне нечего скрывать», круглые золотые кольца, свисающие с мочек ее ушей, подчеркивали ту таинственную благородность, что излучала она собой.
На Карамели не было надето ни платья, ни других выказывающих высокомерие предметов роскошной одежды. Всего лишь черная кофта с высоким воротником навыпуск, черные брюки, плотно облегающие красивые тонкие ноги и черные туфли на низком каблуке. Эта однотонная одежда отлично подходила ее не-высокому для модели росту.
Одежда в темных тонах шла девушке, что так любезно приняла меня, и это вовсе не было стереотипом ее профессии в моих глазах. Я не видел ее фотографий и не хотел видеть. Для моего разума было непостижимым видеть такую красоту в одеянии смерти. В тот день я только лишь выполнял свою работу, но вопреки требованиям, что предъявил мой редактор, у меня совсем не было желания говорить с Карамелью о ее работе. Я не мог. В конце концов, это мое интервью и статья бу-дет написана тоже мной.
– Я чертовски красива и этим все сказано, – ответила Карамель после минутной, но такой долгой паузы. – Вы должны понимать, что я не могу взглянуть на себя со стороны, глазами мужчины, а женщины всегда оценивают себя и тем более друг дружку совсем иначе. Понимаете?
Я молча кивнул в ответ.
– И, вот еще что, – опять заговорил я. – Там, в доме, вы не ответили, откуда такой псевдоним – Карамель, сами его придумали?
Девушка загадочно улыбнулась, было в этой ее улыбке некое кокетство.
– Да ниоткуда, собственно. И не придумывала я ничего, обычное слово. Всего лишь Карамель.
Она улыбнулась, а я снова кивнул в ответ, следя за тем, как девушка кладет одну ногу на другую, устраиваясь поудобней. Я хотел надеяться, что такая ее поза располагает к долгой беседе. Мне удалось записать уже около тридцати минут нашего разговора пока мы сидели на кухне и наслаждались кофе, а до конца первой стороны кассеты в диктофоне (я пользовался привычными и элементарными сред-ствами записи) оставалось еще пятнадцать минут. По сути, мы говорили ни о чем, но я был доволен, она не пыталась сменить тему, всегда отвечая на задаваемые мной вопросы. Я был почти уверен в том, что Карамель получала от всего процесса истинное удовольствие, я же испытывал неописуемое наслаждение от одного только общества этой девушки. Она станет отличным экземпляром в моей личной мысленной коллекции женщин.
Я был готов задать следующий вопрос (их формулировка на тот момент являлась самой настоящей импровизацией) и снял запись с паузы, которую пришлось сделать на время нашего молчания, но Карамель неожиданно задала вопрос
мне. Я признаться ждал этого момента с самого начала и вот теперь почувствовал,
что время, когда девушка, наконец, набралась смелости пришло.
– Александр, вы влюблялись когда-нибудь?
На губах Карамели показалась хитрая улыбка. Я увидел некую другую сос-тавляющую ее сущности, что не разглядел сразу. Сейчас девушка почему-то представилась мне этаким маленьким чертенком с рогами и хвостиком, но при этом с белоснежными крыльями за спиной.
– Почему вы спрашиваете меня об этом? – произнес я, тоже улыбнувшись.
Следующих же слов я от нее не ожидал.
– Может быть потому, что я никогда в жизни не испытывала этого чувства и хочу, чтобы кто-то рассказал мне о нем? – ее лицо стало серьезным. – Это, знаете ли, сродни тому, как люди расспрашивали бы вернувшегося с другой планеты че-ловека о том, что он там видел и что вообще там есть. Или же, вернувшегося с того света. – Карамель сделала паузу, затем неловко улыбнулась и пожала плечами. – Вам никогда не хотелось заглянуть туда, за такой плотный, но, в то же время, такой прозрачный занавес? Понимаете, Александр, – я хотел было поставить за-пись на паузу, но потом передумал, – есть вещи, которые совершенно невозможно понять, не прочувствовав, или же вовсе понять, их дано нам лишь только прочувствовать, пропустить через себя.
– И любовь, по-вашему, это одна из таких вещей?
Она едва заметно кивнула.
– И смерть тоже.
Я помолчал, затем произнес:
– Разве смерть можно почувствовать? Или понять?
– Человек пропускает ее через себя. И лишь единожды нам придется испы-тать это чувство.
От этих слов у меня холодок пробежал по спине, а Карамель улыбнулась, словно переняв мои ощущения. Но мне нравилось, нравилось говорить с ней и слушать ее. Теперь больше, чем в доме. Там мы говорили о всякой чепухе и смеялись, здесь же разговор перетек в несколько иное русло.
Подул ветер и я, ощутив прохладу, запахнул ворот рубашки. Карамель подтянула повыше воротник кофты. Вода в бассейне, что располагался позади девушки, пошла рябью, а гамак между двумя деревьями издал негромкое шарканье. Оглянувшись на двухэтажный особняк, возвышающийся позади нас, я увидел успокаивающий мягкий свет в окнах.
Уже стемнело, и луна изредка выглядывала из-за клубившихся темных облаков, прорезая их своим бледным светом, словно острым ножом. Ночное светило роняло свое отражение в зеркальную воду бассейна, расходясь волнами на непокорном, хоть и слабом ветру.
– Я не влюблялся. Никогда в жизни. А если и влюблялся, то не осознавал этого. Ведь, насколько я понимаю, желание переспать с женщиной, получить плотское удовлетворение от обладания чужим телом, не считается любовью?
Прежде чем это сказать я хотел поставить запись на паузу, но в итоге не сделал этого и слова всей своей тяжестью легли на магнитную пленку.
Между нами располагался стеклянный столик, на котором стояли нетронутые бокалы с красным вином, и я положил диктофон на него. Я твердо для себя решил записать все.
Карамель проследила за моими движениями, снова улыбнулась. Посмотрела в мое лицо. Я же продолжил:
– И я не был женат, у меня нет детей, мне еще только тридцать лет. Я всегда говорю это себе, убеждаю себя в том, что еще успею. – Я прервался. – Получается, вы тоже никогда не любили?
Карамель не ответила. Только усмехнулась.
– Давайте перейдем на «ты»?
– Да, – принял я ее предложение, – так будет гораздо удобней.
– Но ничего, что... – она указала на диктофон.
– О, нет. Думаю, теперь мы оставим эту беседу между нами.
Карамель удовлетворенно кивнула в ответ.
– Карамель... – начал опять я, но почему-то запнулся, снова поймав взглядом ее глаза.
Девушка воспользовалась возникшей сумятицей:
– Мое имя – Александра, зовите меня Сашей.
Меня немало удивило то, как она внезапно скинула маску. И к тому же я весь вечер и подумать не мог, что передо мной моя тезка в женском лице. Забавно.
– Александр... – только и сказала Саша, а затем раздался щелчок остановив-шейся записи диктофона – закончилась пленка на первой стороне. Девушка прервалась, но я быстро перевернул кассету, пожалев о том, что не захватил еще одну.
– Александр, – вновь начала она, – поцелуй меня в губы.
Я по неизвестной причине содрогнулся от какого-то непонятного спазма, пронзившего мое тело. И задался вопросом – сколько ей лет? На вид – немногим больше двадцати.
– Я не совсем понял, что вы... ты...
– Ну же, давай целуй.
Я поднялся, взял свой бокал вина, сделал глоток прохладной терпкой жидкости, а затем поставил его обратно на стол. Перегнулся через стеклянный столик, положил ладони сверху на ее руки, лежащие на плетеных подлокотниках кресла-качалки, и прильнул губами к ее губам, ощущая сладковатый аромат помады. Она просунула язык в мой рот, прикасаясь им к моим деснам и зубам. Мы долго целовались и я слышал только громкое чмоканье, мои руки лежали на ее руках, которые слегка содрогались. Саша стала шумно дышать носом и, прежде чем наши губы разъединились, ее руки вырвались из-под моих, тело девушки резко подалось назад, а в следующее мгновение я уже рухнул на стеклянный столик, не успев выставить руки, ударился об него подбородком и грудью, бокалы с вином со звоном слетели на выложенную кафелем площадку, а вместе с ними упал и диктофон с глухим ударом. Одновременно я услышал короткий вскрик Саши и громкий всплеск воды в бассейне, словно туда только что опустился метеорит.
Я поднялся, чувствуя боль в подбородке, челюсти, а заодно во всей голове и в груди. Я улыбнулся, услышав смех Саши, которая находилась в бассейне вместе с креслом.
– Господи, это я виноват, – произнес я извиняющимся тоном, помогая Кара-мели вылезти из воды.
– Перестань, получилось весьма забавно. Меня не каждый день, знаешь ли, роняют в воду, когда целуют.
Я рассмеялся.
– Да уж.
Девушка разгладила спутавшиеся волосы, сняла по очереди туфли с обеих ног, вытряхивая из них воду. Я тем временем вытащил кресло, плавающее в бассейне.
– Подожди меня минутку, мне нужно переодеться, – произнесла Саша и нап-равилась к дому.
– Я пока приберусь здесь, – сказал я ей вдогонку.
– Не нужно, я распоряжусь в доме, – проговорила девушка, остановившись на секунду.
– Я все равно приберу.
Она ушла, а я опустился на корточки и принялся собирать осколки бокалов, все еще ощущая вкус ее сладких земляничных губ. Потом увидел диктофон, лежащий немного в стороне. Он выключился от удара, крышка открылась и маленькая кассета выскочила из него, упав неподалеку. Выбросив осколки стекла в пластиковую урну, я поднял диктофон и вставил кассету обратно, отмотал немного назад
и нажал кнопку воспроизведения.
– Александр, поцелуй меня в губы, – донеслось из динамика.
Молчание.
– Я не совсем понял, что вы... ты...
– Ну же, давай целуй.
Повисшее было непродолжительное молчание сменилось треском, грохо-том, ударом, щелчком, потом тишиной.
Я поймал себя на том, что улыбался. Карамель, Саша, мне определенно нравилась, в ней присутствовала некая загадка, некая таинственность и в то же время она являла собой обыкновенную девчонку, пусть и любящую шалости. Она попросила меня подождать, а это означало, что девушка не собиралась прощаться, Саша хотела продолжить вечер. В моем обществе. Мне это, безусловно, льстило. Я знал, что понравился ей, если ни как мужчина, то как человек явно. Карамель же приглянулась мне по всем параметрам, я увидел в ней симпатичную девушку и интересного человека. Я был уверен, что у нас впереди еще есть время. Если честно мне совсем не хотелось с ней расставаться, я уже подумывал о том, как бы договориться с Сашей еще об одной встрече, а если повезет, то устроить в дальней-шем еще несколько. А почему бы нам не стать друзьями? Что в этом плохого? По-моему ничего, главное, чтобы Карамель была не против. Хотя, с другой стороны, что я от этой дружбы получу? Ответ прост: множество позитивных эмоций. А что еще нужно? Мне этого хватит. Что может быть лучше общения с интересным человеком?
Обычно мне хватало одного дня или вечера, а также ночи, проведенных в обществе выбранной девушки, чтобы занести ее в коллекцию. Даже если она мне нравилась, я все равно сдерживался от дальнейших отношений, потому как обещание данное себе нужно держать. В случае с Карамелью дело обстояло сложнее, я почувствовал к ней нечто большее, чем к другим, но в таких случаях я все равно старался удержаться от глупостей, какие могли возникнуть позже. А случаи такие порой возникали. Иногда с непреодолимым влечением. По иронии Сашу я выбрал не сам, как происходило чаще всего, а мой редактор, которому я должен был пре-доставить интервью вместе со статьей.
Когда я увидел возвращающуюся девушку, то сразу же отвлекся от своих
размышлений, обнаружив себя в кресле-качалке. Диктофон лежал выключенным рядом на столике. Я невольно улыбнулся, отметив нынешний облик Саши – она надела черную блузку с вышитыми на ней крупными красными и желтыми цветами, черную обтягивающую юбку до колен с выделяющимися на ткани узорами более светлого переливающегося оттенка в виде изгибающихся линий и с корот-ким вертикальным разрезом между ног. На ногах ее надеты прозрачные, но все же заметные чулки и другие черные туфли на высоком каблуке с подвязками, поднимающимися занятным переплетением вверх по изящным лодыжкам.
Я поднялся, как только Карамель подошла ко мне. Девушка протянула руку, взяв мой галстук, я же вперил взгляд сначала в ложбинку между ее небольшими грудями, которые не были сокрыты бюстгальтером и теперь отчетливо проявились под блузкой, потом поднял взгляд выше, проведя глазами по бусам из крупных камешков различных форм и цветов, от угольно-черных треугольников до не-кого подобия ломтиков апельсина, что венчали ее декольте, затем я встретился взглядом с ее ясными голубыми глазами. Волосы Саши были тщательно высушены и забраны большой пластиковой заколкой на затылке, которая игриво блестела в свете садовых фонарей.
– Давай пройдемся, – предложила Саша, прикоснувшись пальцами к кисти моей правой руки.
– И куда же?
– Разве ты не хочешь прогуляться со мной?
– Очень хочу, это было бы здорово, – выпалил я, а она рассмеялась.
Карамель направилась к воротам и я, взяв диктофон, зашагал рядом с ней.
– Я обожаю ночь, здесь так хорошо ночью, – сказала она задумчиво.
– Да, правда здорово, – отозвался я и включил запись на диктофоне. – Ты не против? – я кивнул на записывающее устройство в руке.
– Дело твое.
Мы вышли за территорию дома и направились по узкой дорожке, что вела вниз от особняка.
– Ты в детстве когда-нибудь играл в ассоциации?
Я непонимающе посмотрел на нее.
– Ладно, тогда сыграем. Я называю слово, а ты, не раздумывая, говоришь какой орган или какая часть человеческого тела у тебя с ним ассоциируется.
Саша быстро взглянула на меня, и я кивнул.
– Любовь.
– Губы, – без промедления ответил я.
Карамель остановилась на миг, удивленно вскинула брови.
– Почему?
– Не знаю, – ответил я, когда мы вновь зашагали по наклонной тропинке, что вела к асфальтированной дороге.
Я уже один раз проделал этот путь, только вверх, когда приехал сюда на своем вишневом «ленд-ровере», который оставил на стоянке позади дома. Я предвкушал скучный вечер в обществе странной особы, но девушка, возникшая передо мной на пороге дома, тут же произвела на меня неизгладимое впечатление, Карамель (над этим дурацким именем я смеялся всю дорогу сюда) с первой же секунды, как я увидел ее, пленила меня своим обаянием. И это самое обаяние не отпускало меня до сих пор, и вряд ли скоро отпустит.
– Обычно при слове «любовь» на ум романтикам приходит слово «сердце», ну а мальчишки в моем детстве при упоминании о любви чаще всего вспоминали о том, что находится ниже пояса.
Она усмехнулась.
– Хорошо, давай попробуем дальше. – Саша помолчала, подбирая слово.
Мы вышли на тротуар, ведущий вдоль узкой дороги, и повернули налево – в другую сторону от города. За сетчатым ограждением росли зеленые деревья и кусты, ветви некоторых из них лежали на заборе, свешиваясь за пределы огороженного участка. Воздух наполняли трели кузнечиков и дурманящий аромат зелени и цветов. Дорогу перед нами освещал большой круг луны, освободившийся от завесы облаков и повисший в небе, словно гигантская серебряная монета.
– Смерть, – произнесла девушка.
Я повернул голову в другую сторону, всматриваясь в плотную стену перепле-тающихся ветками деревьев за дорогой.
– Не знаю, – ответил я, – понятия не имею.
– У некоторых людей со смертью ассоциировалась печень, а других даже мозг.
Я пожал плечами, а затем увидел приближающийся к нам автомобиль с противоположной городу стороны. Когда машина поравнялась с нами, водитель оста-новил ее, обращаясь к Саше через открытое окно:
– Ищите местечко, где бы потрахаться? – он сделал паузу. – Ой, прости, заняться любовью.
По голосу я понял, что его обладатель ровесник Саши, молодой парень. Я вырвался вперед, а Карамель остановилась рядом с машиной.
– Пошел ты! – услышал я голос девушки.
Потом раздался смех и одновременно визг колес, машина на скорости сорвалась с места, пуская клубы густого дыма.
Я сбавил шаг, дожидаясь пока Саша меня догонит. Через полминуты девушка поравнялась со мной.
– Козлы, – негромко выдохнула она.
– Куда мы направляемся? – спросил я, решив не развивать тему «козлов».
– У меня для тебя сюрприз. Ты ведь любишь неожиданности и риск? – проговорила Саша и, заговорщически прищурившись, посмотрела на меня.
– Даже не знаю.
– Все журналисты обожают рисковать, риск – непременный атрибут вашей работы.
– Не уверен, что подхожу под это определение.
Рисковать в общении с женщинами было моим излюбленным занятием, мне нравилось порой пересекать границы дозволенного, но вот сюрпризы посреди дороги или, что еще хуже, где-то в лесу меня вовсе не прельщали. С другой стороны, я не думал, что Карамель может устроить нечто нехорошее, она была девушкой иного толка. Нет, она не являлась тихоней, но и бешеной стервой тоже не была.
Она усмехнулась. Мы вновь помолчали, не спеша шагая по закругляющемуся влево тротуару.
– Какие женщины тебе нравятся? – спросила Карамель, не глядя на меня.
Я проследил взглядом за еще одной проезжающей мимо нас машиной, движение здесь было, мягко говоря, нечастым.
– Мне нравятся красивые и интересные женщины, с некой изюминкой, а лучше с несколькими, – ответил я.
Саша коротко рассмеялась. Сделав серьезное выражение лица, она спросила:
– А я тебе нравлюсь?
У меня похолодело в груди, я не мог и предположить с чего бы это. Кара-мель остановилась, я тоже замер на месте. Она взглянула на диктофон у меня в руке. От него исходило едва слышимое урчание вращающихся катушек. Девушка пытливо смотрела в мои глаза, и я не мог солгать ей.
– Да, Саша, ты мне нравишься... очень.
– Но ты сказал мне, что никогда ни в кого не влюблялся?
– Да, это так. Но ведь я не говорю, что влюбился в тебя, я всего лишь сказал, что ты мне нравишься.
– И это все? – произнесла она почему-то шепотом.
Мы стояли, повернувшись лицами друг к другу.
– Да, ты красивая девушка и ты мне нравишься. Я бы... – я замолчал, прервавшись.
В голове у меня возник вопрос: а это правда – все то, что я сейчас говорил? Действительно ли она мне только нравилась? Но почему тогда мне так хотелось быть рядом с ней, почему я не хотел отпускать ее, может быть это нечто бо-льшее, чем просто симпатия? Хотя нет, подобные чувства уже случались, по отношению к другим немногим девушкам.
– Что бы ты?
Я вопросительно посмотрел на Карамель.
– Ты не договорил.
– А, это... Я хотел сказать, что был бы рад стать твоим другом, – я почувствовал, как загорелись мои щеки. Мне стало стыдно за свои слова? Да, верно, я говорил полную чушь. – Саша, ты мне понравилась, я... я хочу встречаться с то-бой, в плане общения, я имею в виду мне приятно твое общество, я давно так ни к кому не привязывался...
Что это со мной? Когда это я запинался при разговоре с дамой? Если только нарочно.
Она улыбнулась. Не издевательски, мягко.
– Только другом?
Я замялся, но все же ответил:
– Да, пожалуй, так.
– Ладно, идем дальше. – Она помолчала. Потом взглянула на меня. – А во мне есть эти самые изюминки, о которых ты говорил?
Я почему-то не ответил.
Какое-то время мы шли молча. Я остановил запись диктофона, включив перемотку пленки в начало кассеты, но через какое-то время послышался шелест, и перемотка остановилась, не дойдя до конца, зажевало пленку. Я повесил записывающее устройство на ремень брюк, потому как толка от записи не было никакого, и не только потому, что мы молчали, его не было вовсе. Что-то разладилось.
Карамель снова остановилась. Я продолжил идти по изгибающейся дороге, отдаляющей меня от города и моей одинокой квартиры. Но мне вовсе не хотелось назад.
– Стой, – мягко сказала она.
Я почему-то повиновался.
– Александр, – произнесла Саша вполголоса, – тебе разве не понравилось целовать меня?
– Дело не в этом. Мне понравилось... как никогда. Я бы сказал...
– Но ты не хочешь большего, – это прозвучало ни как вопрос, и не утверди-тельно, а как предположение. – Но почему? Тебе не хочется овладеть мной? – произнося эти слова, Карамель расстегнула пуговицы на моей рубашке и просуну-ла руку внутрь, проведя ладонью по моей груди. – Ты же мужчина, самец, – последнее слово девушка процедила сквозь зубы.
Я ощутил учащенное дыхание, не только свое, но и ее. И услышал, скорее, почувствовал стук сердца, громкий и частый, словно барабанная дробь.
Саша резко притянула меня к себе за галстук, впившись своими сладкими губами в мои. Она расстегнула на мне рубашку полностью, обхватила мои запястья и положила ладони на свои груди, сокрытые под блузкой. Карамель просунула язык в мой рот, принялась ощупывать им щеки. Наши языки переплелись и на этот раз мы целовались дольше, чем в первый, закончившийся не совсем удачно. Мне нравилось это смачное чмоканье наших губ. Иногда мой рот наполнялся моей слюной вперемешку с ее, и мне приходилось сглатывать теплую пенящуюся жидкость, обладающую ароматом и вкусом земляничной губной помады.
В голове у меня вспыхнула настойчивая мысль: как же эта девушка может изображать мертвую на фотографиях? В ней столько жизни. Эти вещи решительно не укладывались в моем сознании.
Сердца наши стали биться еще громче, настолько громко, что вывели меня из внезапного транса. Мы все еще целовались, и уже казалось, прошла вечность, а наши губы по-прежнему были соединены. Я не хотел отпускать ее. Пытался продлить эти мгновения еще немного... и еще. Только сейчас заметил, что мои ладони оказались под юбкой Саши, и крепко сжимают ее ягодицы. Потом я понял, что это не сердца наши так громко стучат, а что-то другое.
И вот Саша с глубоким вдохом оторвалась от моих губ, у меня моментально заложило уши. Она что-то сказала, но я не расслышал. Когда через мгновение слух ко мне вернулся, я понял, что это за звук, который я принял за удары сердца. Карамель тем временем расправляла помятую юбку.
Это был стук колес на железной дороге. Рядом с нами проезжал поезд. Наконец, удары стихли. Издалека донесся громкий гудок, но сразу же развеялся в воздухе. Я оглянулся на деревья, но ничего не смог различить за ними. Стемнело окончательно. Только луна озаряла дорогу и макушки деревьев. Легкий ночной воздух проник в мои легкие, заполнив их свежестью. Я облизнул губы, надеясь, что на них остались частицы ее губной помады.
– Хочешь, я разденусь? Сниму с себя всю одежду?
В свете луны глаза Саши демонически мелькнули.
– Нет, я думаю это лишнее.
– Ты боишься?
– Карамель... Саша...
Она расстегнула блузку, обнажив груди.
– Потрогай, я хочу, чтобы ты прикоснулся ко мне.
Я протянул правую руку, коснувшись ее левого соска. Слегка помассировал его пальцами, ощутив, как он вдруг напрягся, стал твердым. Саша обхватила тонкими пальцами мое правое запястье, провела моей рукой по своему животу, просунула ее под юбку. Кожа девушки на ощупь была бархатной. Моя рука коснулась ее трусиков, и Карамель стремительно погрузила ее внутрь, оттянув другой рукой резинку. Я полагал, что и трусики ее должны быть черными. В тон ко всему, кроме души, пожалуй. Хотя, кто знает... насчет души.
Я смотрел в ее глаза, она в мои. Почему-то мне стало ее жаль. Я знал, чего она хочет, но не хотел дать ей это. Я считал, что все должно быть иначе. По-другому. Будь передо мной какая-нибудь другая девушка, я бы не преминул воспользоваться случаем и овладел бы ее телом прямо здесь, на обочине дороги.
Я смотрел в ее глубокие глаза, какие могли быть только у доброго, открытого миру человека. Пальцы мои, тем временем, терли ее лобок, где аккуратным треугольником росли короткие волоски. Еще немного, и указательный палец проник внутрь теплой расщелины между ног Карамели, раздвинув в стороны набухшие губы. Девушка издала короткий стон, а веки изящно опустила, я же почувствовал сильное возбуждение в паху. Я вытащил палец из увлажнившейся щели де-вушки и теперь гладил ее клитор и лобок ладонью, растирая по ним влагу, что выделилась изнутри.
Глаза мои не отрывались от лица Саши, я всегда обожал наблюдать за реак-цией девушек на сексуальные игры. На щеках Карамели проявился слегка заметный румянец, а рот немного приоткрылся. Она опять застонала, по телу ее пробежала мелкая дрожь.
Я почти был готов повалить девушку на землю, когда Карамель вдруг резко извлекла мою кисть вместе с пальцами оттуда, где пребывать им, по сути, было не положено, потом отступила на шаг от меня, поправляя съехавшие трусики (они и вправду были черными, я увидел это в свете луны) и задравшуюся юбку.
– Я лесбиянка. А может бисексуалка. В общем, предпочитаю заниматься этим с женщинами. Но для тебя, я может бы сделала исключение. Смотря, как ты будешь себя вести. – Спешно выговорила Карамель, застегивая блузку, и не глядя на меня, быстрым шагом направилась через дорогу к непроницаемой стене из чер-ных деревьев. Не оборачиваясь, добавила: – Идем, мы практически на месте.
Я, мгновенно опешив, последовал за ней и вскоре мы оказались в непроходимых зарослях. Карамель медленно пробиралась через ветки деревьев, разводя их и приподнимая руками, а я шел за ней следом, уклоняясь от хлеставших меня по лицу сухих листьев. Когда я поднес правую руку к лицу, от пальцев исходил своеобразный тонкий аромат женского тела. Я глубоко вдохнул его, пропуская
сквозь себя.
Мы вышли на открытое пространство. Стало светлее, потому как свет луны теперь дополняли искусственные лучи множества прожекторов, что освещали железнодорожные пути, которых здесь было несколько. Первый проходил метрах в пяти от нас. Впереди, между путями, стояла двухэтажная кирпичная постройка, служебное помещение для железнодорожных работников, с небольшим окнами, крыльцом и широкой бетонной лестницей с торца здания. На стенах и крыше строения также располагались мощные прожектора.
От внезапного обилия света у меня замерцало перед глазами, и я машиналь-но принялся тереть пальцами веки.
– Ты не ответил на мой вопрос. Во мне есть некая изюминка?
Мне потребовалось несколько секунд, чтобы воспринять слова Саши.
– Думаю, есть.
– Думаешь?
Ее лицо вспыхнуло. Карамель разозлилась. Я же снова возбудился, я открыл для себя ее новую сторону и девушка мне понравилась еще больше. Теперь я действительно хотел ее, именно такую, разозлившуюся и непокорную.
– Ты целовал меня, лапал своими ручищами, копался в моих трусах, а теперь говоришь, что ты только думаешь?!
Она почти кричала. На лице светился румянец, глаза широко раскрыты, губы застыли в нерешительности перед новым словом, что готово с них сорваться.
– Смотри на меня! – выкрикнула Саша, хотя я ни на секунду не отвлекался, завороженный ее представлением.
То, что она сделала дальше, привело меня в полнейший шок. Я понял, что обманулся в Саше, но, ни это поразило меня, а то, как в этой девушке могли уживаться две настолько разные личности.
Карамель поспешно расстегнула блузку и скинула ее с себя под ноги. Затем стянула юбку, оставшись в одних трусиках. Девушка дотронулась рукой до заколки, что держала волосы и сняла ее с головы, отбросив в сторону. Все эти движения Саша делала не изящно, а резко и варварски.
– Смотришь? – спросила она, но не стала ждать моего ответа.
Карамель быстрым движением стянула с себя трусики и швырнула их мне в лицо, затем направилась к железной дороге и, переступив через рельсы, зашагала поперек путей к служебному строению.
Я, держа в руках все еще влажные трусики, вдыхая их запах, наблюдал за Сашей, пока та неспешно, словно прогуливаясь в парке, шла обнаженная через железную дорогу.
Отвлечься меня заставил только раздавшийся гудок локомотива, он небрежно ворвался в мои мысли, подчистую изгнав их из головы. Когда я взглянул влево, то увидел приближающийся издалека поезд, это был длинный товарный состав, зловещей тенью выросший на фоне озаренного луной леса.
Карамель замерла на одном из путей (том самом, по которому двигался поезд) и у меня захватило дыхание. Что она собирается делать? Этот вопрос вспыхнул в моей голове, словно лампочка, зажженная в кромешной тьме.
– Саша, уходи оттуда, – выкрикнул я, но с моих губ сорвался лишь едва слышимый хрип.
Машинально отшвырнув в сторону ее трусики, что все это время находились у меня в руках, я кинулся на железную дорогу прямо перед идущим поездом и одним движением сбил с ног обнаженную девушку. Поезд прогремел буквально в паре сантиметров от наших тел, еще секунда и нас двоих бы размазало по ре-льсам.
Мы рухнули на асфальтированную площадку между путями, и я оказался сверху на Карамели. Саша резким движением скинула меня и также резко села на площадке, плотно сведя колени, ее длинные волосы беспорядочно рассыпались по плечам, изредка приподнимаясь на слабом ветру.
Я видел, как девушку трясло крупной дрожью. В глазах ее засветился гнев, а зрачки налились кровью.
– Ты не знаешь, что делаешь, – зло прошипела она, – не знаешь. Ты все ис-портил, испортил, слышишь?!
– Ты бы умерла, дура! – не выдержал я, сорвавшись на истерический крик. – Ты меня едва не убила! Ты это понимаешь?
Карамель поднялась с площадки и набросилась на меня, принявшись толкать и бить меня кулаками в грудь.
– А ну, успокойся, сука! – закричал я, занеся правую руку над ее головой, и с размаха ударил Сашу ладонью по лицу. Она на миг замялась, а я крепко сжал пальцами ее запястья, не давая ей вырваться.
– Ну, давай же, расскажи всем! – закричала Карамель мне в лицо.
– О чем?! – прокричал я в ответ.
– О том, что я тебе сказала. Что я не такая, как все. Что я лесбиянка. Ты ведь такой же, как и все эти мерзкие журналюги, вам бы только в дерьме и копаться.
– Чушь это! Я не собираюсь никому ничего рассказывать.
Я отпустил ее руки и отошел в сторону, повернувшись к ней спиной.
– Зачем ты это слелала? – спокойным голосом спросил я.
– Что сделала?
– Ты знаешь.
– А ты герой, – протянула Карамель, и я услышал сзади ее шаги. – Ты прошел тест.
Я тяжело выдохнул, ощущая прикосновение ее выпуклых грудей к своей спине.

* * *

– Значит, вы утверждаете, что Александра Филеева, она же Карамель, покончила с собой из-за признания вам в своей нетрадиционной ориентации? – жестким голосом произнес следователь, глядя мне в глаза.
Мы сидели по разные стороны стола в комнате допросов местного отделения милиции спустя четыре дня после того, как я побывал у Карамели.
– Я этого не утверждаю. Просто она мне это сказала.
Следователь, в который раз уже прокрутил кассету в диктофоне. Несколько раз воспроизвел запись. Потом вновь заговорил:
– И на пленке этого признания нет?
– Нет. На тот момент я остановил запись, так как разговор потерял смысл.
– Чем же вы занимались?
– Говорили ни о чем.
Следователь лишь молча кивнул в ответ.

Когда я вышел из участка и закурил, в голове моей сверкала только одна мысль: как же она могла?
Получается, когда я уехал, оставив Карамель в доме, она вернулась на железную дорогу и таки бросилась под поезд.
Я не хотел об этом думать. Главное заключалось в том, что я к этому не имею никакого отношения и абсолютно чист перед законом.
Я бросил сигарету в урну, что стояла рядом с газетным ларьком, а затем ус-тавился на витрину. По моему телу пробежала дрожь, когда перед моими глазами предстала та же газета, верхнюю часть которой я видел четыре дня назад, еще до того, как состоялось мое интервью с Карамелью. Теперь я мог видеть титульную страницу газеты целиком.
Заголовок гласил:
«Известная фотомодель покончила с собой после сенсационного признания прессе».
Ниже располагалась крупная фотография Карамели, на которой она выглядела совершенно обычно, какой ее знал я, одета была в красное платье, на груди ее мерцало серебрянное колье. И на снимке она улыбалась. Посмертно.

июль – ноябрь 2009
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail
Валентина Горностаева
Начинающий маньяк


Зарегистрирован: 05.03.2008
Сообщения: 41
Откуда: Московская область, Раменский район

СообщениеДобавлено: Вт 01 Дек, 2009 15:46    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Слово глаза повторяется много раз. Предложение чересчур усложнены.
Поработать бы над текстом, чтобы он соответствовал по качеству своему названию. Rolling Eyes
_________________
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail Посетить сайт автора
Ловец Снов
Начинающий маньяк


Зарегистрирован: 23.07.2009
Сообщения: 35
Откуда: Апатиты

СообщениеДобавлено: Чт 03 Дек, 2009 19:47    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Спасибо за отзыв. А как, собственно, сам рассказ?
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail
Валентина Горностаева
Начинающий маньяк


Зарегистрирован: 05.03.2008
Сообщения: 41
Откуда: Московская область, Раменский район

СообщениеДобавлено: Пт 04 Дек, 2009 0:42    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Ловец Снов
Задумка хорошая, рассказ заинтересовывает своим содержанием, но текст сырой.
Не раз придётся к нему возвращаться.
_________________
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail Посетить сайт автора
Ловец Снов
Начинающий маньяк


Зарегистрирован: 23.07.2009
Сообщения: 35
Откуда: Апатиты

СообщениеДобавлено: Пт 04 Дек, 2009 17:06    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Спасибо. Критику учту. Smile
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Отправить e-mail
Донни
Начинающий маньяк


Зарегистрирован: 17.08.2009
Сообщения: 23

СообщениеДобавлено: Вс 06 Дек, 2009 1:24    Заголовок сообщения: Ответить с цитатой

Литературные способности у Вас явно присутствуют, но куча разных нюансов испортила мне удовольствие от прочтения рассказа. Я говорю даже не о стилистических, а скорее что ли психологических моментах.
Скажем, главный герой на протяжении всего рассказа казался редким тормозом и нюней. Когда парень на машине оскорбил Карамель, от ГГ не последовало никакой реакции. Я уж не говорю о том, что этот журналист редко когда произносил больше трех слов. Мужества, юмора, особой романтики я в нем не почувствовал. Ну какой из него, скажите на милость, покоритель женских сердец?!
Ну а то, что Карамель лесбиянка... Ну лесбиянка, и что? Мы что, живем в Средневековье, чтобы ориентация девушки привела ее к суициду? Тем более если речь идет о козырной модели, которая может себе позволить любые капризы.
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Форум Бориса Левандовского -> Творчество участников форума Часовой пояс: GMT + 3
Страница 1 из 1

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Powered by phpBB © 2001, 2002 phpBB Group
BlackAndWhite style created by feather injuРусская поддержка phpBB
Rambler's Top100 Seo анализ сайта