Список форумов Форум Бориса Левандовского Форум Бориса Левандовского
Официальный форум писателя Бориса Левандовского
 
 FAQFAQ   ПоискПоиск   ПользователиПользователи   ГруппыГруппы   РегистрацияРегистрация 
 ПрофильПрофиль   Войти и проверить личные сообщенияВойти и проверить личные сообщения   ВходВход 

Одна в темноте

 
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Форум Бориса Левандовского -> Конкурсные работы
Предыдущая тема :: Следующая тема  
Автор Сообщение
Иннокентий
Случайная жертва


Зарегистрирован: 21.08.2009
Сообщения: 2
Откуда: Славянск, Украина

СообщениеДобавлено: Пн 28 Сен, 2009 9:24    Заголовок сообщения: Одна в темноте Ответить с цитатой

Девочка стояла в полутемном коридоре больницы, в ее синих глазах отражался тусклый свет пыльных люстр. В руках она сжимала плюшевую игрушку. Девочку звали Настя, а плюшевого олененка – Бемби. Она стояла достаточно долго, чтобы убедиться, что поблизости нет никого. Коридор уходил вдаль, сужаясь в одну темную точку. Насте казалось, что там поселилась тьма. Холодная, равнодушная тьма, которой нет дела до ночных страданий маленькой толстой девочки.
В больнице было прохладно. Настя и сама бы не смогла сказать точно, как давно стоит посередине коридора, спиной ощущая причудливые завитушки высокой двери, но догадывалась, что вполне достаточно для того, чтобы простудиться. Дверь была заперта – Настя убедилась в этом, как только оказалась в коридоре. Сначала она пыталась дергать за ручку, но упрямое дерево не поддавалось ни на миллиметр. Можно было стоять в полумраке, или попытаться добраться до конца коридора – возможно, там окажется кто-нибудь, кто поможет ей.
(О, даже не сомневайся, Настенька – сделай только первый шаг!)
Настя вздрогнула – ей показалось, или, в самом деле, чей-то хриплый голос произнес это. Всего несколько слов – но здесь, в полутьме, они казалось, упали на плохо вымытый пол, чтобы отблескивать почти не скрываемым отчаянием.
Чуть позже, Настя шагнула навстречу тьме. Сделать первый шаг оказалось проще простого, куда сложнее было потом, когда крашенная белой краской дверь осталась в темноте. Коридор был широким, на полке светили люстры – матовые шары, покрытые пылью. Пол – затертый линолеум в серую и желтую клетку. Стены оказались до половины выкрашены зеленой краской, выше – посеревшая от времени штукатурка. Все как обычно, вот только в больнице не было ни души – Настя уже давно поняла это. Вначале она пыталась звать на помощь, но тихое эхо умирало в равнодушных стенах больницы.
Настя обернулась – дверь уже не рассмотреть, она слишком далеко отошла от нее. Ей хотелось вернуться назад, но стоять у запертой двери наверняка было бы ошибкой. Дверь не откроется, сколько ни стучи в нее кулачками. Возможно, кто-то решил подшутить над ней, но шутка явно не удалась – она протухла и завоняла в тот самый миг, когда громко щелкнул дверной замок. Да и вообще – то, что она оказалась в больнице, смахивало на дурной сон. Она не должна быть здесь. Все дети, в это время, сладко спят в кроватках, прижимают к груди плюшевых оленят, не так ли Настя? О, несомненно – так бы ответила она, если бы кто-нибудь догадался спросить об этом. Вот только некому было задавать сейчас вопросы. Настя шмыгнула носом, и сделала еще один шаг.
Она медленно передвигалась вперед, маленькими шагами, осторожно, пробуя носком, словно опасаясь, что пол провалится, и она рухнет вниз, в глубокую западню. Конечно, ничего такого не могло случиться на самом деле, хотя кто знает – само ее пребывание здесь уже напоминало дурной сон.
Ее хриплое дыхание не могло заглушить ночные звуки проклятой больницы – противные шорохи, какое-то поскребывание, и тихий протяжный стон, словно кому-то было очень плохо.
(Ну, прямо как тебе сейчас)
Настя замерла. Прислушалась – шорохи никуда не делись, вот только стон прекратился. Быть может, он только причудился ей? Сейчас она не готова была разделять сон и явь. Проще всего было бы предположить, что она спит, и все что вокруг, ненастоящее. Вот только почему так страшно стоять одной в коридоре?
Сзади что-то зашуршало и Настя, не выдержав, с пронзительным визгом бросилась наутек. Коридор только казался бесконечным – она пробежала его, не останавливаясь ни на миг, и достигнув широкой лестницы с выкрашенными коричневой краской ступенями, замерла, вцепившись в уходящие вверх перила. Теперь тьма была на другом конце коридора. Она была живой – в ней чувствовалось какое-то движение. Наверно создания, жившие во тьме, пытались выбраться наружу, чтобы нести боль и ужас.
Настя всхлипнула. Она почти готова была заплакать, но сдержалась. Лестница предлагала совершить путешествие на верхний этаж, и девочка колебалась недолго. Первый пролет она преодолела быстро – ступени мелькали под ее маленькими босыми ногами, второй скрывался в темноте. Настя остановилась на площадке между этажами. Желтоватое пятно света внизу, казалось почти родным. Да и вообще, сейчас сама идея подняться наверх отдавала глупостью – это было неправильным решением, поняла Настя.
Она нерешительно подошла к краю площадки – ступеньки, ведущие вниз, умоляли спуститься. Они казалось, шептали ей – ну что ты, дуреха, спускайся поскорее, там, внизу, тебе всегда будут рады, даже не раздумывай! Настя уже почти согласилась с глупыми ступенями, но тихий смех внизу, заставил ее замереть от ужаса.
Он был таким знакомым, этот смех. Долгими ночами, когда стены и потолок смотрели на нее из темноты, этот смех был непременным спутником. Он наполнял ее тело страхом. Липким, тошнотворным…
Девочка замерла. Это не должно происходить на самом деле. Она не спит, нет! Настя ущипнула себя.
Больно.
(А ты ведь знаешь, кто приходит по ночам к непослушным, маленьким неряхам, не так ли?)
Она не взбежала, нет – взлетела наверх, спотыкаясь, теряя равновесие, чуть не врезалась стену и остановилась в темноте, бестолково шаря руками. Смех приближался, в этом не было никакого сомнения. Сейчас к нему добавились крадущиеся шаги. Кто-то шел по коридору, приближаясь к лестнице…
Настя заплакала. Подобные вещи не должны случаться с глупыми десятилетними девочками. Чужой смех проникал в душу, запускал в нее отвратительные лапы. А еще он стал громче.
(Он приближается, девочка, а ты стоишь на месте – изображаешь из себя маленькую, беззащитную дурочку!)
Возможно, так и было на самом деле, но в какой-то миг, Насте стало так страшно, что она даже перестала плакать. Просто стояла в темноте, хватая ртом пропитанный больничными запахами воздух. Как только она поняла это, способность соображать вернулась – Настя даже заставила себя сосчитать до трех.
Один – вытри слезы, девочка, все равно это не то, что поможет тебе.
Два – негоже маленьким дурехам, вроде тебя, принимать важные решения, но, похоже, сейчас именно тот случай, когда стоит послать подальше разные глупости, и сосредоточиться на главном.
И три… - просто беги!
Беги детка, быстро, как только сможешь. Шаги уже близко, он приближается…
Доктор Бо не торопится – он знает, как правильно насладиться изысканным блюдом. Он измерит твой страх, и найдет его достаточным – не оттого ли, доктор сейчас довольно бормочет под нос, потирает руки, в предвкушении главного?
(О, крошка, его скальпель наточен до блеска, и пусть тебя не смущают пятна ржавчины на сверкающей никелем ручке. Возможно это даже и не ржавчина вовсе? Как и бурые пятна на некогда белом халате. Ты же знаешь, что сделал доктор – и возможно это понравилось ему. Понравилось настолько, что он собирается проделать это и с тобой!)
Настя оказалась в темноте – с кем не бывает. Тыкалась в стены слепым котенком, умирала от страха, но теперь глаза постепенно привыкали – сейчас она уже могла различить смутные контуры стен. Ага, вот и дверь. Все это время она стояла около нее. Девочка толкнула дверь – та открылась с противным скрипом.
Коридор – такой же, как и на первом этаже. Вот только там, внизу, светили пыльные люстры; здесь же было темно. Настя провела рукой по стене, пытаясь найти выключатель. Одновременно она вслушивалась в темноту. Доктор приближался – неотвратимо, как ночной кошмар.
Да не стой же столбом, беги отсюда. Спотыкаясь в темноте, держась за стенку рукой – хоть как-нибудь, но только убирайся из этой чертовой больницы.
(Хотя детка, шансы твои не так и велики – ты же не забыла, милая, что поднялась наверх?)
Настя помнила. Проклятый доктор загнал ее ловушку. Ей нужно спрятаться в одной из комнат, и постараться дожить до утра. Если повезет, доктор не сможет найти ее. Уповать на везение здесь, было бы, наверное, глупо – все равно, что пытаться играть против шулера, насдававшего себе козырей, но что оставалось делать ей, одной в опостылевшей ночи?
Брести в темноте, не бог весть какое занятие, Настя поняла это, пару раз наткнувшись на стоящие вдоль стен стулья. Откидные, сколоченные вместе, они с завидным постоянством попадались на пути. Девочка обходила их, ощупывая руками грубые, треснувшие сиденья. Все что нужно ей – найти незапертую дверь, чтобы нырнуть туда маленькой испуганной мышкой. Затаиться среди стеклянных шкафов и пропахших мочой кушеток. Именно поэтому, Настя двигалась вдоль стены, останавливаясь, каждый раз, когда рука проваливалась в пустоту дверного проема.
На пятый или шестой раз ей повезло – преодолев пустоту, рука не уперлась в непреодолимое препятствие. Дверь легонько подалась, предлагая пройти. Настя осторожно протиснулась в узкую щель – она побоялась открывать дверь полностью, опасаясь, что дверь сможет выдать ее скрипом. Все здесь было против нее – двери скрипели, стулья лезли под руку, а темнота скрывала очертания предметов, подсовывая вместо горькой реальности мутный кошмар.
(Боюсь, тебе не понравится, детка, но самое главное веселье впереди!)
Настя отмахнулась от голоса, пытающегося внушить ей ненужные мысли. Голос был подозрительно знаком – слегка хрипловатый, он говорил, пришептывая от нездорового возбуждения, причмокивая, нарочно коверкал слова. Голос ночи, голос тьмы – кому как больше нравится.
Таким голосом говорил папа, когда тень накрывала их обоих с головой. Такое происходило нечасто, но все же происходило.
(Гадкая, гадкая, гадкая девчонка… непослушная дрянь!)
В кабинете было все так же темно. Впрочем, темнота ненадолго стала союзницей девочки, ведь в ней можно было спрятаться. Забравшись под кушетку, Настя крепко прижала Бемби к груди.
Шаги.
Медленные, словно шагающий уверен в том, что торопиться не стоит.
(И это так, маленькая проказница – всему свое время. Затаись клубочком раскаленных нервов, и сердечко пусть колотится быстро-быстро!)
Дверь скрипнула. Он уже здесь!
В темноте раздался тихий смех. Доктор не стал включать свет – в темноте порой случаются чертовски занятные вещи. Невероятно занятные – Насте предстояло убедиться в этом самой.
Он подошел слишком близко – девочка смогла рассмотреть отражение луны в натертых до блеска ботинках. Доктор качнулся с пятки на носок. Тихий шепот маньяка казалось, упал сверху, забираясь под кушетку комочками слизи.
(Жизнь это сон… и дыхание смерти, крошка!)
Тебе уже страшно, маленькая дрянь? Ты же знаешь – ко всем маленьким грязнулям приходит Бо!
И ты не исключение.
Впрочем, чего уж тут – выбирайся наружу, негодница, ведь ты отлично понимаешь, что означает этот смех.
Доктор Бо нашел тебя!
Настя почувствовала, как намокает пижама – страх выходил из нее, выплескиваясь теплой противной струйкой. Она и вправду грязнуля – подумать только, что скажет доктор?
Когда сильная рука ухватила ее за плечо, девочка закричала. Пальцы доктора вонзились в нежную кожу – он вытаскивал Настю из ее ненадежного убежища. Она попыталась визжать, но доктор сумел подавить крик. Сильная рука сжала тонкую детскую шею. Потом он наклонился, и девочка попыталась рассмотреть его. Темнота мешала сделать это, но воображение хороший помощник – доктор высокий, сутулый в застиранном халате. Бурые пятна засохшей крови на некогда белой ткани. На лице затертая марлевая повязка, скрывающая нижнюю половину лица. Взгляд усталый и добрый одновременно – но пусть тебя не вводит в заблуждение эта доброта, крошка.
Край повязки колыхнулся, и на Настю дохнуло смрадом разлагающейся плоти. У него вместо губ щупальца, внезапно поняла она. Добрый доктор, существо из кошмаров - сейчас он снимет повязку, и щупальца, извиваясь, вопьются в шею, чтобы высасывать остатки дыхания, высасывать жизнь.
Существо в халате зашипело, и что-то нераздельно пробормотало под нос, обдав девочку новой волной удушающей гнили. Его голос показался ей знакомым, и когда оно сдернуло повязку свободной рукой, Настя захрипела, не веря глазам:
- Это ты?!!
Этого не могло быть на самом деле, потому что… да просто не могло быть и все тут. Дети не должны принимать ТАКИЕ решения – но не всегда выходит так, как должно быть в красивых книжках с разноцветными картинками.
Особенно, когда ты одна в темноте.
Хлоп-хлоп – два взмаха ресниц. Тик-так, шаг назад, – во тьму. В ней хорошо – тихо и спокойно…
Девочка одна в темноте. Сидит, уткнувшись лицом в колени. День прошел – он сдался без боя, тускнея в желтых шторах спальни. Она сидит давно – затекли руки и ноги, но девочка ни за что, не сдвинется с места. Потому что там ОН.
Доктор Бо – днем он ходит по кухне, гремит посудой, что-то напевая под нос. Иногда, впрочем, ей кажется, что там никого нет, а все звуки, что доносятся из длинного коридора – плод ее воображения. Впрочем, гудение мух, и шум улицы слышатся ей на самом деле. Окна на кухне открыты, и мухи беспрепятственно залетают в комнату, носятся маленькими черными кометами. Капает вода – ОН забыл закрутить кран.
День уходит, уступая ночи. Та пробирается в спальню, заползает во все уголки. Шторы чуть покачиваются на ветру – девочка не обращает внимания. Маленькое тельце пронзает дрожь, - ей холодно.
Ниточка слюны протянулась от застывших губ, дрожит вместе с телом. Девочка безучастно наблюдает за ней, чуть расставив колени. Одной рукой она обхватила ноги, другой сжимает верного олененка.
Ей хочется в туалет, но девочка знает, что ни за что не выйдет из комнаты, потому что придется идти мимо кухни. Лучше терпеть, сидя на полу. Впрочем, терпеть не получается. Она маленькая грязнуля, а ко всем грязнулям приходит Бо. Добрый доктор – настоящий папа рассказывал ей о нем. Книжка с картинками лежит на полке. Папа открывает ее каждый вечер, когда укладывает спать непослушную девчонку.
Девочка слушает стихи про доброго доктора, который несется на крыльях огромных птиц, спешит в далекую страну. Эта страна называется Африка, доктор летит туда, чтобы спасать бедных зверей.
Доктор Бо. В книжке его имя звучит несколько по-другому, но девочка не может полностью выговорить длинное слово, поэтому она называет его Бо.
Когда к ней приходит другой, ненастоящий папа, он не достает книжку с картинками. Он не любит читать стихи – вместо этого он шепчет на ухо разные взрослые словечки. Его горячее дыхание обжигает шею – девочка старается не шевелиться, чтобы не разозлить этого папу. Они меняются. Два ее папы – настоящий и тот, другой. Иногда она даже замечает, как все происходит, если это случается днем. Просто тень опускается с серого потолка, и накрывает его с головой. Он смотрит на нее из тени, и его глаза – две обжигающих льдинки.
Сейчас ночь. Папа не пришел в спальню – она одна в темноте. Доктор Бо где-то в квартире. А может быть, он уже ушел? Девочка прислушивается – в кухне тихо. За окном поет сверчок – их квартира на втором этаже, поэтому все слышно, но это не главное. Сейчас она слушает ночь. В квартире тихо, хотя доктор Бо мог пойти на хитрость. Затаился за дверью, поджидает ее.
Боль внизу живота становится сильнее. Девочка почти не выдерживает – еще немного, и из нее снова потечет. Из кухни не доносится ни звука, и она осмеливается приподнять голову.
В спальне темно, ночь заполнила комнату лунной пылью. Сама луна за окном – щербато улыбается девочке. Ну же, не трусь – говорит она. – Тебе же хочется пи-пи, маленькая грязнуля? Иди смело – нет никого на кухне.
Девочка хочет ей верить, но страх никуда не делся – стянул горло шелковой удавкой. Дверь спальни закрыта. Девочка смотрит на нее – луна отражается в блестящей медью ручке. Нужно попробовать открыть ее.
Сколько же она просидела на полу? Весь день, и половинку ночи – девочка пытается встать, но ноги не слушаются. Она заваливается на бок, замирая от ужаса – как можно быть такой неуклюжей. Еще немного, и доктор Бо услышит ее.
Девочка пытается оттолкнуться от мокрого пола. Под руку попадает продолговатый предмет. Он гладкий на ощупь – чуть позже девочка вспоминает что это. Она отталкивает его – предмет издает громкий стук.
Наконец ей удается встать. Первые шаги похожи на поступь больного – ноги заплетаются. Девочка подходит к двери, и прикладывает ухо – никого. Никто не крадется длинным узким коридором, чтобы ворваться в спальню.
Сейчас она осторожно толкнет дверь и выйдет из спальни. Девочка делает это, еще не зная, что как только дверь за спиной закроется, она окажется в длинном, страшном коридоре больницы.
Хлоп-хлоп – два взмаха ресниц. Она снова в больнице, в обители доктора Бо, скулит вырываясь. Он тащит ее к выходу из кабинета. Пальцы больно впиваются в плечо. Свободной рукой доктор ощупывает стену, пытаясь найти выключатель. Девочка привыкла к темноте – та скрывает очертания комнаты, прячет мелкие детали. Одно движение пальца, и освобожденный кошмар предстанет пред ней во всей красе.
Сейчас Настя даже и не вспоминает о том, как боялась темноты – впервые ей хочется остаться там, где все зыбко и неопределенно. Пускай шевелятся щупальца под марлевой повязкой – ведь она не сможет увидеть их, а значит, все будет в порядке. Темнота тянет к себе, предлагает остаться в царстве вечной тени.
Можно сидеть в темноте, прижав голову к коленям, и очертания комнаты покажутся смазанной декорацией в не поставленном спектакле. И продолговатый предмет на полу – ночь ни за что не расскажет о нем. Даже если Настя и сама знает что это такое. Знает как никто другой – ее рука помнит приятную тяжесть молотка. Впрочем, неважно – это все обрывки воспоминаний. В них и стрекотание сверчка за окном, и гудение мух, и поднятые в удивлении брови того, ненастоящего отца, когда она вошла в кухню, босая, в растрепанной пижаме.
Все это прошло, улетело, унеслось, оставив осознание главного - как только вспыхнет свет – ОН предстанет пред ней во всей красе, и тогда…
О, тогда бурые пятна крови на белом халате окажутся не страшнее разлитого чая, не страшнее остатков заварки в разбитой чашке на полу. Она увидит добрый усталый взгляд, растрепанные края марлевой повязки.
Но еще хуже то, что ей придется вспомнить все – тихий скрип открываемой двери, руки, что касаются ее, грубо, жадно, оставляя синяки на нежной коже. Гладят, исследуя каждую складочку, забираются туда. И дыхание – глубокое, прерывистое, с присвистом – ОН безумно шарит руками, даже и не думая останавливаться.
Настя пытается высвободиться из захвата, но уже поздно – рука существа нашла выключатель.
Свет вспыхивает – она кричит.
Кричит каждый раз, обретая себя в новом мире белых стен. Наружу рвется истошный вопль, сильный, до хрипа. Лицо багровеет, глаза, кажется, готовы выпрыгнуть наружу двумя кровянистыми мячиками. Настя пытается выбраться из кошмара, но только погружается в него все глубже. Тело зафиксировано кожаными ремнями – она ворочает руками в петлях, в безумной надежде освободиться.
Стены, потолок – все вокруг белое. Свет яркий – бьет в глаза, она мотает головой, закрывает глаза, но свет все равно остается с ней. Он жесток – срывает покровы, обнажает суть. Глупая толстая девочка находится в больнице, и люди-тени в белых халатах желают только добра. Мир белых стен – она возвращается в него каждый раз, когда рука доктора находит выключатель, криком возвещая о своем появлении.
Люди-тени хлопочут вокруг, непонятные слова летают в воздухе невесомыми паутинками. Настя чувствует легкие касания – ей хотелось бы убрать с лица прозрачные кружева, но руки скованы. Иногда, впрочем, свет тускнеет, и девочка затихает – ведь ее ожидает погружение в темноту. В ней хорошо, спокойно – некоторые вещи кажутся совсем не такими, как есть на самом деле. Память иногда подводит девочку – но перед самим погружением, Настя видит цветные картинки. Их немного – вот папа пьет чай из кружки с нарисованным смешным сердечком, вот та же самая чашка уже разбита, осколки на полу, папа смотрит куда-то в сторону, вот доктор в белом халате приложил палец к губам – тише детка, это наш с тобой секрет, и главное не говори никому-никому.
Доктор Бо – он сделал это. Принес из чулана молоток с гладкой деревянной ручкой. Доктор ударил папу, а вовсе не она, как утверждают люди-тени. Они все врут, они с доктором заодно, носят такие же белые халаты…
Так думает Настя, проваливаясь в темноту, надеясь остаться одной. Там тихо, только шепот доносится от холодных стен – возможно, это люди-тени пытаются говорить с ней, но их слова – летающие паутинки. Жаль, что ей не удастся вдоволь насладится одиночеством, ведь ко всем маленьким грязнулям приходит Бо…
_________________
Равновеие должно быть идеальным
Вернуться к началу
Посмотреть профиль Отправить личное сообщение Посетить сайт автора
Показать сообщения:   
Начать новую тему   Ответить на тему    Список форумов Форум Бориса Левандовского -> Конкурсные работы Часовой пояс: GMT + 3
Страница 1 из 1

 
Перейти:  
Вы не можете начинать темы
Вы не можете отвечать на сообщения
Вы не можете редактировать свои сообщения
Вы не можете удалять свои сообщения
Вы не можете голосовать в опросах


Powered by phpBB © 2001, 2002 phpBB Group
BlackAndWhite style created by feather injuРусская поддержка phpBB
Rambler's Top100 Seo анализ сайта